Деньги на крыше музея Почему БРИКС громоздкий великан
БРИКС громоздкий великан. Его теоретики иногда напоминают детей. Чтобы привлечь на свою сторону миллиарды людей одной консервативная инерции недостаточно. Консервативные наработки — это опыт предков, а предки старались для очереди своего времени. Неужели очереди 17 века можно использовать в 21 веке?
Для прояснения нам не хватает полной картины
Использование религии, как древнего способа отделения от языческой демократии в пользу нового двора — создания монархии.
Что опыт создания монархии и двора служилых (безродных) людей дает в эпоху религии денег?
Удивительно, но консервативная инерция повторяет древнюю картину: действующую автократию обслуживают люди с одной фамилией — появляются династии новых «бояр». Это не бояре в прямом смысле этого слова (какие могут быть еще бояря в 21 веке?). Но факт остается фактом — привилегии и экономические вотчины почти наследуются — появляется тенденция нового дворянства. Внутри это выглядит как гармоническое завершение консервативной практики — создания элитной страты служилых людей при дворе, но снаружи ведь торжествует культ денег и люди отстраняются. Люди знают, что деньги всему голова + технологии, но видят «служилых людей», живущих лучше всех.
Такая древняя очередь не может устраивать все население. Не все захотят служить верноподданически по- старинке. Это лишает «личность» маневра, а людей с деньгами свободы передвижения. Люди с меньшими деньгами хотят быть гражданами (ведь права и свободы записаны в Конституции: на дворе культ денег, на самом деле диктатура денег, а не оживший музей восковых фигур) — не захотят в очередь новых бояр (да их туда и не пустят; они это знают. И побегут туда (уже это делали, кто имел средства бежать), где пропуск пока полегче.
Почему в 20 веке на смену монархической очереди пришли номенклатурные коммунистические очереди? Чтобы, как раз, разжать кастовые тиски.
Потому что консервативная система развиваться — расширяется из-за развития техники которую должны были обслуживать инженеры из разночинцев и квалифицированные рабочие (из безземельных крестьян). Новая консервация сама желала новых служащих и получила коммунистическую номенклатуру. Новые люди разного происхождения, вероисповедания, национальности попали в аппарат по всей стране, но консервативную центростремительную тенденцию сохранили.
Как только номенклатура состарилась, а низовая часть стала бездельничать от безыдейности, появились диссиденты и прочие недовольные люди с дипломами: Советская власть, чтобы не отстать от мира, учила всех — давала знания всем. Эти «все», в виде новых кандидатов видели прелести служения аппарату, но не видели, как привилегии могут распространится и на них. Поэтому почти побежали посредине. В СССР на второе место после статуса номенклатуры вышли деньги, от этого случился «застой». Затем, чтобы победить номенклатуру, люди с деньгами (цеховики) и люди без престижных шмоток объединились, чтобы скинуть касту.
В этом смысле коммунистическое расширение желающих, примененная в начале 20 века, в 21 веке предназначена работать в середине и внизу, как демократическое дополнение к новым дворянам (олигархам одновременно, — ведь деньги это деньги, они наверху), как создание служилых каст чуть пониже.
Вот так приблизительно выглядит новая консервативная конструкция в денежном облаке (как деньги сверху на крыше музея).
Могут ли деньги на крыше музея привлечь миллиарды людей в виде альтернативы денег на кармане?
Деньги в руках новых бояр и пропагандистов могут быть привлекательными только в одном случае — против цифрового концлагеря (только и всего), в виде мягкой силы сложной консервативной идеи. Ведь весь мир состоит из консервативных людей (не успевших побежать посередине — за деньгами). Мягкая сила консерватизма очень притягательна из страха, инстинкта самосохранения.
Но появись любая другая альтернатива подобной мягкой силе (хотя бы в виде смягчения цифровых тисков Запада) и миллиарды вновь побегут на Запад в своей душе. Но никто не сделает никаких поблажек. Смягчения тисков не будет, ибо это вопрос выживания элит Запада, значит и западной цивилизации комфорта.
Музей как ловушка времени
Да, музей привлекателен для тех, кто устал от неопределенности будущего (страх перед цифровым концлагерем). Но деньги на крыше музея — это деньги, на которые нельзя купить будущее, только статус прошлого. Выскочка понимает: консерватизм БРИКС предлагает безопасность в обмен на замирание в прошлом.
Вот это самое наследование привилегий (как было очень давно) — главный демотиватор для любого интеллектуального капитала.
Плохо уже то, что вотчины всегда наследуются, а не зарабатываются интеллектом, И здесь «личность» становится лишней. Личность — это двигатель, а в музее двигатели запрещены, нужны только смотрители. Когда талантливый инженер или стратег видит, что вход в элиту закрыт кровным родством (или «присягой» аппарату), он неизбежно становится диссидентом или перебежчиком. Нельзя никак, чтобы БРИКС повторил судьбу СССР, хотя бы потому что БРИКС -это группа консерваторов из разных общин (стран)
Нельзя, чтобы БРИКС собирал только страх перед «цифрами».
Иногда это выглядит как спекуляция местами в убежище
Для альтернативного Эдема это очень мало. Подобный Эдем выглядит как место, где тиски чуть-чуть слабее, чем в цифровом мегаполисе Запада. И пока Запад затягивает удавку, «посидеть на крыше музея даже без денег будет выглядеть как спасение. Но как только любой Выскочка поймет, что «смягчение тисков» — это иллюзия, он начнет строить территорию своей автономности. _______________________________
Автор: https://aftershock.news/?q=user/63483 Источник
04.06.2026 в 19:39, Просмотров: 41 Опубликовал: ExMuser
